Вчера не стало Серёжи Шолохова. Телефон разрывается, в лентах новостей мелькают казённые слова: «скончался известный кинокритик», «ведущий "Пятого колеса"». А я смотрю на фотографию из первого, пилотного номера «Аргументов недели» за 2006 год и вижу совсем другое. Этот снимок я сделал сам, прямо в редакции, когда мы только-только запускались. Серёжа стоит, прищурившись, и с абсолютно невозмутимым, но лукавым лицом указывает рукой куда-то вдаль — точь-в-точь Владимир Ильич с броневика. В этом жесте был весь Шолохов. Человек, который на пару с гениальным безумцем Сергеем Курёхиным в январе 1991 года на глазах у ошарашенной 150-миллионной страны лёгким движением руки доказал, что Ленин — это гриб, спустя пятнадцать лет встал в позу этого самого вождя на страницах моей газеты. И этот снимок оставался его бессменной визитной карточкой в «АН» до самых последних дней.
Когда в 2006 году я только задумывал «Аргументы недели», я точно знал, кто мне нужен в отдел культуры. Мне нужен был не просто человек, пишущий рецензии на фильмы, а мощный, штучный ленинградский интеллект. Живой, свободный, ироничный и абсолютно независимый от конъюнктуры. Я пригласил Серёжу и его фантастическую супругу — писателя, критика и драматурга Таню Москвину. Это был лучший редакторский ход в моей жизни. Они пришли в редакцию в первый день и числились в ней до своего последнего часа. Таня ушла в 2022-м, Серёжа — вчера. С их уходом для меня закрылась не просто культурологическая страница газеты, а захлопнулась огромная, блистательная глава жизни. Опустел целый материк той самой загадочной, породистой санкт-петербургской интеллигентности, где глубина мысли никогда не подменялась чванством, а ирония была способом выживания.
Серёжа принадлежал к той редкой породе людей, которые создали язык нового отечественного телевидения. До перестройки культура на экране ассоциировалась с застёгнутыми на все пуговицы дикторами и тяжеловесными лекциями. Шолохов ворвался туда в кроссовках, с неподражаемой, чуть ленивой питерской интонацией, с улыбкой, от которой у чиновников Гостелерадио подкашивались ноги. Его «Тихий дом» стал для растерянной постсоветской России главным и, пожалуй, единственным честным окном в мировой кинематограф.
Они работали вдвоём со своим легендарным оператором Володей Соловьёвым. Это был уникальный тандем. Сейчас, в эпоху цифровых технологий, трудно представить, чего стоило в 90-е годы прорваться на главные киносмотры планеты — в Канны, Венецию, на Берлинале. Без гигантских бюджетов, без административного ресурса, с тяжеленными аналоговыми камерами на плечах они штурмовали набережную Круазетт и остров Лидо. Володя Соловьёв ловил в объектив саму жизнь — хаос фестивальных кулуаров, живые эмоции, блеск и нищету кинематографа, а Серёжа входил в этот кадр так, словно всю жизнь прожил на Лазурном Берегу.
Шолохов был своим среди великих. Он говорил на одном языке — и в прямом, и в переносном смысле — с демиургами мирового кино. В его репортажах и интервью раскрывались люди, к которым другие журналисты не могли подступиться на пушечный выстрел. Он спорил о гранях бытия с Бернардо Бертолуччи, смеялся вместе с Эмиром Кустурицей, ловил безумный взгляд Квентина Тарантино, раскалывал на откровенность Ларса фон Триера и Жан-Люка Годара, восхищался Катрин Денёв. Великие режиссёры и актёры видели в нём не надоедливого репортёра с микрофоном, а глубокого специалиста, кандидата искусствоведения, который понимал природу кино лучше, чем они сами.
При этом Серёжа органически, на дух не переносил две вещи: профессиональную скуку и напыщенную заумь. На страницах «Аргументов недели» он из номера в номер продвигало одну простую, но революционную для нашей критической среды мысль: настоящее авторское, элитарное кино вовсе не обязано быть нудным, серым и непонятным. Оно может и должно быть увлекательным, парадоксальным, живым и весёлым. Он и сам жил по этому принципу.
Наша многолетняя дружба держалась на удивительном единомыслии. Мы могли часами обсуждать тексты, политику, культуру, спорить до хрипоты, но всегда возвращались к общему знаменателю: делать своё дело нужно честно, свободно и обязательно с улыбкой. Когда в 2021 году он пришёл ко мне на программу «ЗАУГЛОМ», мы записали потрясающее, острое интервью. Серёжа тогда в своей фирменной манере, без оглядки на авторитеты, разложил по полочкам и Никиту Михалкова, и Елену Проклову, и все современные болячки нашего кино. Он не боялся говорить то, что думает, потому что его авторитет был непререкаем. Его невозможно было «купить» или заставить хвалить плохой фильм ради повестки.
Каждый его текст для «АН» был событием. Читатели ждали его колонку не ради пересказа сюжетов, а ради шолоховского голоса — точного, хлёсткого, с тончайшим подтекстом. Его уход — это колоссальная потеря для всей российской журналистики, но для меня это личная, глубокая рана. Не стало друга, соратника, человека, с которым мы строили эту газету с первого кирпича.
Мы не будем устраивать пышных панихид в текстах. Серёжа этого бы не одобрил и обязательно съязвил бы по поводу излишней сентиментальности. Он оставил после себя сотни часов великой телевизионной хроники, огромную школу умного киноведения и двадцать лет безупречной работы в нашей редакции. А на страницах «Аргументов недели» для меня он так и останется стоять — молодой, ироничный, с тем самым ленинским прищуром, указывающий нам путь. Спасибо тебе за всё, Серёжа.
